Попытка свержения хрущева в 1957 году. Бунт верных

Попытка свержения хрущева в 1957 году. Бунт верных

1 8 июня 1 957 года на заседание Президиума ЦК КПСС был вынесен вопрос о поездке членов Президиума на празднование 250-летия Ленинграда. Накануне во время одного из приемов Микоян шепнул Фурцевой, бывшей в те годы кандидатом в члены Президиума: «Они, - при этом, кивнув в сторону Маленкова и Кагановича, - прикрываясь вопросом о поездке в Ленинград, что-то хотят другое. Они, видимо, сговорились и поэтому требуют немедленно провести Президиум»

Как отпраздновать 250-летие Ленинграда?

Заседание Президиума ЦК 18 июня было собрано без согласования с Хрущевым по инициативе Молотова, Маленкова, Кагановича и присоединившихся к ним по некоторым позициям Шипилова, Сабурова, Первухина, Ворошилова и Булганина с предложением обсудить празднование 250-летия Ленинграда. Впоследствии, для того чтобы окончательно дискредитировать инициаторов этого заседания, пропагандистский аппарат ЦК КПСС навесит им ярлыки «сталинская гвардия», «антипартийная группа», которыми пестрели учебники по истории КПСС. Все это было сделано, чтобы придать подковерным кремлевским интригам высокое идейное звучание. Члены Президиума ЦК собрались в назначенный день и час. Неожиданно привычный ход ведения заседаний был нарушен. По предложению Маленкова Хрущев был отстранен от ведения заседания Президиума, поскольку далее было предложено обсудить именно его деятельность. Место председательствующего предложили Булганину. Первая фраза вновь назначенного председателя заседания не могла не повергнуть Никиту Сергеевича в изумление: «Товарищи, ну о чем тут говорить - все факты вы знаете. Невыносимо. Мы идем к катастрофе. Все стало решаться единолично. Мы вернулись в прежние времена».

На тебе, страна, героя

К 1957 году Никита Хрущев, год спустя после его исторического выступления на XX съезде КПСС с критикой сталинских репрессий, окончательно оформился в рафинированного коммунистического лидера, способного ораторствовать на обеде, рассказывать анекдоты, поучать, срывая при этом многочисленные аплодисменты. Кроме пяти классов начальной школы, у него не было законченного образования. Он не утруждал себя глубоким анализом цифр и фактов, а только «испущал идеи». Вершиной этого «глубокомыслия» стал лозунг «Догоним и перегоним Америку». Невооруженным глазом было видно, с каким трудом Хрущев придерживался текста написанных ему докладов. Но когда он отрывался от написанного, то поток слов уже нельзя было ничем остановить. И, как говаривали острые языки, в газету с его необъятным выступлением можно было бы завернуть и слона. Он был не лучше своих ближайших коллег по «сталинской гвардии». Как и для них, решающим в его карьере было искусство постоянного поддержания доверия и расположения Сталина, а уж в этом он в свои годы преуспел. Может быть, личная обида и мешала Дмитрию Шипилову быть достаточно объективным, но впоследствии он так вспоминал о Хрущеве: «Будущие историки и психологи с изумлением будут искать ответ на вопрос: откуда у малограмотного человека, глубоко захолустного по манерам и мышлению, оказалось столько тонкой изворотливости, двурушничества, иезуитства, вероломства, лицемерия, аморализма в достижении своих целей?» Сталинский стиль работы по руководству страной был предан анафеме, но то, что пришло на смену, и стилем назвать было трудно.

«И вдруг Булганин оказался в этой навозной куче»

Булганин не случайно оказался председательствующим на заседании Президиума. По иронии судьбы, кабинет Булганина уже во второй раз объединял заговорщиков. В первый раз это было в 1953 году, когда Хрущев готовил противостояние Берии. Спустя несколько лет, в 1957 году, в кабинете Булганина собирались почти те же высокопоставленные советские работники, но с иной задачей - снять Хрущева с поста Первого секретаря ЦК партии. Незадолго до произошедших событий, в начале июня 1957 года, Хрущев вместе с Булганиным были в Финляндии. Блестящий лицемер, Булганин хорошо играл роль преданного товарища, тщательно скрывая истинные намерения. Опыт конспирации, полученный еще в царские времена, и при советской власти был не лишним в борьбе за кремлевские посты. Раздосадованный сельскохозяйственник Никита позже в выступлении позволил себе следующую образность в адрес своего недавнего товарища: «И вдруг Булганин оказался в этой навозной куче». Маршал Жуков, хоть и принял сразу сторону Хрущева, выступил, однако, с критикой его деятельности. Он направил председательствующему Булганину записку: «Николай Александрович, предлагаю на этом обсуждение вопроса закончить. Объявить Хрущеву за нарушение коллективности руководства строгий выговор и пока все оставить по-старому, а дальше посмотрим». Но в этот день ходы были уже заранее расписаны и такой оборот там не был запланирован. Несмотря на то что Хрущев и выступил с раскаянием, большинством голосов (7:4) на заседании Президиума ЦК КПСС, 18 июня 1957 года он был смещен с поста Первого секретаря ЦК КПСС, и готовилось коллективное предложение на пленум по этому решению.

Спасение утопающего…

Тогда Хрущев заявил, что не согласен с этим решением, и вместе с Микояном потребовал собрать весь состав Президиума с приглашением секретарей ЦК. Утром 19 июня началось второе заседание Президиума ЦК КПСС. Призвав сторонников, Хрущеву удалось изменить соотношение сил в свою пользу (13 против 6). Но позиционная борьба группировок продолжалась. Дабы помешать взаимодействию противников Хрущева, по указанию председателя КГБ Серова у абонентов кремлевской АТС одновременно тайно были изменены номера телефонов секретной связи и активизировалось прослушивание их кабинетов. То, что летом 1957 года на стороне Хрущева оказался председатель КГБ при СМ СССР Серов, было не случайным. С Хрущевым его связывала совместная работа в Киеве. Именно Хрущев перетянул Серова в Москву.(Несомненно,это произошло не просто,как взаимное уважение.Думается была сделка.Серов уничтожил компроментирующие Хрущёва документы,взамен получил должность председателя КГБ-ред.ЕМВ ) Снятие Хрущева неизбежно повлекло бы за собой отставку его с поста председателя. Уже предлагалось поставить на эту должность или Булганина или Патоличева, но обязательно кого-то из партийных деятелей. Серову светила возможность повторить судьбу расстрелянных руководителей спецслужб: ведь он был известен как организатор исполнения приказа Сталина о депортации народов.

Последняя схватка

22 июня открыл свою работу незапланированный Пленум ЦК КПСС. Несмотря на кажущуюся победу, ситуация для Хрущева продолжала оставаться неоднозначной. В любой момент под влиянием эмоций все могло измениться. Особенно показательным в этом плане было первое выступление, сделанное для справки Сусловым. Информация была подготовлена им очень осторожно и осмотрительно и сопровождалась пространными рассуждениями о важности момента. Охарактеризовав в целом негативно Молотова, Маленкова, Кагановича и Шипилова, Суслов позволил себе некоторые критические замечания и в адрес самого Хрущева: «Конечно, у товарища Хрущева имеются недостатки, например известная резкость и горячность. Отдельные выступления его были без должной согласованности с Президиумом». Осторожность, а может быть, в какой-то мере и хитрость Суслова стала особенно заметна, когда он подчеркнул, что Президиум не принял окончательного решения, и завершил свое выступление славицей в адрес партии «и ее боевого штаба - Центрального Комитета». Как говорится - ни нашим, ни вашим. Сам Суслов при этом мог рассчитывать на высокое место при любых обстоятельствах. Но подобная неопределенность продолжалась недолго. Сразу после Суслова шло хорошо срежиссированное выступление Жукова, который и направил дискуссию в нужное для Хрущева русло. С пафосом он нанес заговорщикам смертельный удар: «Мы, товарищи, и наш народ носили их в своем сердце как знамя, верили им, в их чистоту и объективность, а на самом деле вы видите, насколько это «чистые» люди. Если бы только народ знал, что у них с пальцев капает невинная кровь, то он бы встречал их не аплодисментами, а камнями». И чтобы уже окончательно растравить сидящих в зале членов ЦК, Жуков вставил: «По их словам, якобы не исключено, что вслед за ворвавшимися в Президиум членами ЦК в Кремль могут ворваться танки, а Кремль может быть окружен войсками». И пленум забурлил… Мог ли предполагать тогда Жуков, что всего через четыре месяца с таким же неистовством в этом зале будут обсуждать и освобождать от должности его самого?

Сбежавший и примкнувший

Нигде ранее не рассказывалось о позиции на Президиуме ЦК будущего Генерального секретаря ЦК КПСС Л. Брежнева. В самый разгар дискуссии Брежнев вышел из зала и подошел к дежурившему у двери руководителю охраны: «У меня с сердцем плохо. Если будут спрашивать, скажи, что я уехал к врачу». А сам уехал на дачу. Он хорошо знал, что во время заседаний дежурила группа врачей от 4-го Управления Минздрава СССР, в том числе и его личный врач. Леонид Ильич или маневрировал, или попросту струсил и уклонился от участия в голосовании, чтобы не подставить себя. Из всех противников Хрущева особое место было только у Дмитрия Трофимовича Шипилова. Как полагал Никита, в придворных кремлевских интригах он был «свой». «Примкнувшим» его окрестили потому, что ни действиями, ни связями он к группе Молотова, Маленкова, Кагановича не принадлежал, но вместе с тем выступил с критикой методов работы Хрущева. В ходе дискуссии на Президиуме Шипилов образно заявил, что «Хрущев «надел валенки» Сталина и начал в них топать, осваивать их и чувствовать себя в них все увереннее. Он - знаток всех вопросов, он - докладчик на пленумах и совещаниях по всем вопросам. Промышленность ли, сельское ли хозяйство, международные ли дела, идеология - все решает он один. Причем неграмотно, неправильно». Обвинения в адрес Шипилова носили на Пленуме анекдотичный характер. Во время выступления Д. Полянского кто-то из зала обозвал Шипилова «пижончиком». «Да, это правильно! - поддержал Полянский. - Он ведет себя как пижончик и стиляга. Он на каждое заседание приходит в новом, сильно наглаженном костюме. А я так думаю, что кому-кому, а Шипилову на этот пленум можно прийти в старом, даже мятом костюме». Шипилов усмехнулся. Это заметил Хрущев и яростно проревел в зал: «Вот смотрите, Шипилов все время сидит и улыбается». В этот момент понятия слов «Шипилов» и «предатель» для Хрущева были тождественны. Заседание Президиума ЦК КПСС, начавшееся по известной русской поговорке «за здравие» с обсуждения празднования 250-летия Ленинграда, закончилось тем, что в результате дискуссии Пленум ЦК объявил заговорщиков «антипартийной группой» и выдворил их из состава высшего руководства партии, а спустя некоторое время - и из рядов коммунистов. Только Ворошилов и Булганин, принимавшие участие в заговоре, по счастливому стечению обстоятельств и с учетом их глубокого раскаяния, отделались легким испугом и сохранили свои посты, и то не надолго.

Владимир МУРУЗИН

Заговор Хрущёва

Испытание на людях последствий ядерного взрыва (Тоцкий полигон, 1954 год) – сорок тысяч жертв, расстрел безоружной толпы в Тбилиси (9 марта 1956 года), вторжение советских войск в Венгрию в 1956 году, строительство Берлинской стены (13 августа 1961 года), Карибский кризис и расстрел демонстрации рабочих в Новочеркасске в 1962 году, расстрелы за экономические преступления (1961–1963 годы). Все это происходило в царствование Хрущёва. «Разоблачитель Сталина» жестоко подавил мирные бунты политзаключённых в Норильске и Воркуте (август 1953 года) и в Кенгире (Казахстан, май-июнь 1954 года), которых усмиряли гусеницами танков – более тысячи погибших.

Так кто же больший злодей: Берия или Хрущёв?

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 5 мая 1961 года об усилении борьбы с особо опасными преступлениями, за совершение которых допускается применение смертной казни (как хотелось бы некоторым «юристам» восстановить его применительно к ЮКОСу), грозил смертью за хищение государственного или общественного имущества в особо крупных размерах. По стране прокатилась волна показательных судов с расстрелами тех, кого ныне называют средними предпринимателями. Большинство из них были евреями. Это заставило Бертрана Рассела обратиться к Хрущёву с возмущенным письмом: «Я глубоко обеспокоен смертными казнями, которым подвергаются евреи в Советском Союзе, и тем официальным поощрением антисемитизма, который, по-видимому, имеет место».

Хрущёв, провозгласивший себя борцом с культом личности Сталина, который, по его словам, исказил Ленина, скрепя сердце, вынужден был приостановить расстрелы. Это также можно назвать «оттепелью»? Как и гонения на Пастернака за публикацию романа «Доктор Живаго»? И арест Бродского, обвинённого в тунеядстве и приговоренного к пяти годам принудительного труда в отдалённой местности?

Заметая следы, Хрущёв уничтожил трёх из четырёх министров госбезопасности: Берию, Абакумова и Меркулова, возвысив четвёртого, Игнатьева, с именем которого связаны самые кровавые процессы пятидесятых годов.

В меньшей степени повезло другому наркому – Круглову карьера которого была связана с Берией. С февраля 1939 года Круглов – замнаркома внутренних дел СССР по кадрам. С февраля 1941 по декабрь 1945 года – 1-й замнаркома внутренних дел, в его ведении находились ГУЛАГ и производственные управления НКВД. Переключившись на «атомный проект», Берия передал ему кресло наркома, которое Круглов занимал вплоть до смерти Сталина.

В марте 1953 года, когда Берия возглавил объединённое министерство, Круглов вновь стал его заместителем. После ареста Берии, несмотря на их близкие отношения, он вторично занял его кресло. Хрущёв ему доверял, и когда в Кенгире вспыхнуло восстание политзаключённых, потребовавших послабления режима и пересмотра дел, Хрущёв направил Круглова на подавление мятежа. В ночь на 26 июня Круглов отдал приказ ввести в действие танки…

Лишь в январе 1956 года Хрущёв, примерявший на себя мантию либерала и борца с культом личности, отстранил одиозного генерала от руководства МВД и перевёл его на малозначимую должность заместителя министра строительства электростанций. В июле 1958 года он отправил его на пенсию, в 1959 году лишил генеральского содержания. В июне 1960 года начальника ГУЛАГа исключили из партии с формулировкой за «причастность к политическим репрессиям» и больше не трогали. Лично преданных ему генералов Хрущёв не расстреливал.

Но где же заговор Хрущёва? Всё вышеперечисленное свидетельствует лишь о том, что во внутренней и внешней политике он продолжал действовать сталинскими методами.

Было два заговора: первый, начавшийся незадолго до смерти Сталина, когда «четвёрка» осознала угрозу, нависшую над каждым членом Политбюро, и способствовала тому, чтобы с помощью Игнатьева, ставленника Маленкова, изолировать Сталина, убрать Власика, Поскребышева, Косынкина и Истомину; и второй, заговор Хрущёва, начавшийся во время болезни Сталина.

Нигде Хрущёв не пишет о желании избавить страну от Сталина. Он боялся архивов и опасался непредсказуемого наследника, который начнёт ворошить улей. Оставался один выход: брать власть самому. По поведению Берии во время болезни Сталина он понял, что угроза исходит от его лучшего друга. И тогда он примерил на себя тогу Брута. Спешно он начал вовлекать в заговор Булганина, затем Маленкова.

За 112 дней, прошедших после смерти Сталина, все члены Политбюро, напуганные реформами Берии, осознали, что они ведут к кардинальным изменениям коммунистической системы. Они примкнули к Бруту, объединившись против реформатора, и уничтожили его, набросившись стаей. Но процесс уже был запущен. Он шёл уже не так быстро, но он продолжался – за 112 дней Берия успел сделать многое.

Восстания политзаключённых, жестоко подавленные, заставили Хрущёва начать послабления лагерного режима. Он не спешил распахнуть ворота лагерей, боясь встретиться с теми, кого когда-то послал на смерть. Но он и не мог бездействовать. В Норильск после подавления восстания приехала из Москвы комиссия, которая неторопливо (таково было указание Хрущёва) начала пересмотр дел. Лишь после XX съезда Норильск перешёл на вольнонаёмную рабочую силу.

Время работало против Хрущёва. 1 миллион 200 тысяч заключенных были освобождены Берией, успевшим гласно реабилитировать кремлёвских врачей. Повернуть время вспять Хрущёв не мог. Пытаясь дискредитировать Берию, КГБ распустил слух, что тот выпустил из тюрьмы уголовников, спровоцировавших рост преступности, – это стало оправданием приостановки реабилитаций. Ложь оказалась живучей – таково её свойство, её отголоски вошли в сценарий художественного фильма «Холодное лето пятьдесят третьего».

Хрущёв нашёл спасительный выход – он обвинил в политических репрессиях мертвецов: Сталина, Ежова, Берию, а для себя, надеясь на снисхождение, сочинил оправдание: «мы не были достаточно информированы и истинное положение дел не знали». Этот тезис с радостью подхватили его подельники, им ведь тоже надо было оправдываться.

Микоян бормочет: «Теперь на многие вопросы я имею другой взгляд, потому что в то время очень много фактов, документов, которые освещали деятельность Сталина, мы не знали. Подлинные документы о фактах репрессий нам не рассылались… Я и многие другие не имели полного представления о незаконных арестах. Конечно, многим фактам мы не верили и считали людей, замешанных в этих делах, жертвами мнительности Сталина. Это касается тех, кого мы лично хорошо знали. А в отношении тех, кого мы плохо знали, да нам ещё представляли убедительные документы об их враждебной деятельности, мы верили».

Слух об открытой оппозиции Сталину запущен был Хрущёвым в 1956 году. Ретранслятором его выступил Эренбург. У Хрущёва после XX съезда КПСС была особая ситуация. Глава государства, пачками подписывавший смертные приговоры, в отличие от бывших коллег, отправленных им в отставку и давших обет молчания, вынужден был отвечать на вопросы западных журналистов и государственных деятелей. Он неуклюже оправдывался: «Мы ничего не ведали», – и клеймил Сталина. Поэтому он разрешил публикацию Солженицына.

Хрущёв не ошибся, обрушившись на Сталина. Его вынужденные шаги, речи на XX и XXII съездах улучшили его имидж. Чем ещё положительным он запомнился? Присутствием на фоне ликующей толпы рядом с Юрием Гагариным и Валентиной Терешковой, полёты которых украсили эпоху его правления.

На часто задаваемый вопрос: «Как такое могло произойти, что в стране, гордящейся своей духовностью, почти тридцать лет у власти оставался тиран, которого сменил полуграмотный мужик, размахивавший над головой туфлей на заседании Генеральной Ассамблеи Объединённых Наций?» – ответ один. Вседозволенность возможна там, где существует самодержавие, современной формой которого является однопартийная система, – власть, не допускающая инакомыслия, наличия независимой судебной системы и всегда опирающаяся на штыки.

Самодержавие допускает две формы передачи власти: наследственную, от Людовика XIV к Людовику XV, или закулисную, когда высокопоставленная горстка руководителей партии выдвигает из своей среды лидера, верховенство которого она легитимирует посредством северокорейской игры во «всенародные выборы», – здесь существуют разные версии: китайская, кубинская, советская. Заговоры, наподобие «заговора Хрущёва» или «заговора Брежнева», возможны только при самодержавии. Любая иная система власти, которая конституционно ограничивает срок пребывания на своем посту главы государства и незыблемо придерживается Конституции, не перекраивая её под нового лидера, в них не нуждается.

Из книги Технология власти автора Авторханов Абдурахман Геназович

I. СВЕРЖЕНИЕ ХРУЩЕВА Люди, которые отказали Хрущеву в похоронах у Кремлевской стены, все без исключения были личными выдвиженцами Хрущева. Если бы не Хрущев, то мы никогда не слышали бы имен нынешних членов Политбюро и Секретариата, кроме разве одного Косыгина (он был

Из книги Завоевание Америки Ермаком-Кортесом и мятеж Реформации глазами «древних» греков автора

5. Заговор в Персии против Лжесмердиса и заговор на Руси против «Лже»-Дмитрия В результате заговора самозванец убит 5.1. «Древне»-греческая версия Практически сразу после гибели Прексаспа заговор знатных персов против мага Лжесмердиса вступает в завершающую фазу. Семь

Из книги Раскол Империи: от Грозного-Нерона до Михаила Романова-Домициана. [Знаменитые «античные» труды Светония, Тацита и Флавия, оказывается, описывают Велик автора Носовский Глеб Владимирович

5. Заговор Отона против Гальбы - это заговор Годунова против царевича Дмитрия В романовской версии, после смерти Ивана Грозного, когда у власти оказался его сын Федор, реальная власть попала в руки боярина Бориса Годунова. Он станет следующим царем после Федора

Из книги Вехи 70-летия. Очерк советской политической истории автора Геллер Михаил Яковлевич

Время Хрущева «Когда Сталин умер, - рассказывает в своих воспоминаниях Хрущев, - он нам оставил в наследство страх и тревогу». Чувства наследников Сталина понятны: они не знали как разделить власть и как управлять сталинским государством без того, кто решал все и обо

Из книги Как отравили Сталина. Судебно-медицинская экспертиза автора Миронин Сигизмунд Сигизмундович

12 Роль Хрущева Что можно сказать по поводу роли Хрущева в организации убийства Сталина? Главным доказательством являются рассуждения Мухина о том, что именно партноменклатура организовала антисталинский заговор. А поскольку после всех событий у руля оказался Хрущев, то

Из книги Сталин их побери! 1937: Война за Независимость СССР автора Ошлаков Михаил Юрьевич

Чем отличается военный заговор? Заговор Тухачевского Лично я к Михаилу Николаевичу Тухачевскому всегда относился с симпатией, ибо родился и вырос в городе Омске, на улице Красный Путь, по которой в свое время прошли войска его Пятой армии, освобождая Сибирь от режима

Из книги Россия в 1917-2000 гг. Книга для всех, интересующихся отечественной историей автора Яров Сергей Викторович

1.5. Отставка Хрущева Провал экономических реформ конца 1950 - начала 1960-х гг. усилил общественную изоляцию Хрущева. Повышение розничных цен в начале 1960-х гг. вызвало волнения в городах. Наиболее мощные из них произошли в Новочеркасске в 1962 г. Военные были недовольны

Из книги От СССР к России. История неоконченного кризиса. 1964–1994 автора Боффа Джузеппе

автора Гругман Рафаэль

Часть III Заговор Хрущёва Сказка Хрущёва о Хрущёве С устранением Хрущёва (октябрь 1964 года) закончилась эпоха пребывания у власти тех, чья молодость пришлась на эпоху романтического коммунизма, дикая мораль которого описана «Двенадцатью половыми заповедями

Из книги Советский квадрат: Сталин–Хрущев–Берия–Горбачев автора Гругман Рафаэль

Заговор Хрущёва Испытание на людях последствий ядерного взрыва (Тоцкий полигон, 1954 год) – сорок тысяч жертв, расстрел безоружной толпы в Тбилиси (9 марта 1956 года), вторжение советских войск в Венгрию в 1956 году, строительство Берлинской стены (13 августа 1961 года), Карибский

Из книги Хрущевская «оттепель» и общественные настроения в СССР в 1953-1964 гг. автора Аксютин Юрий Васильевич

4.2.4. Отставка Хрущева В воскресенье 11 октября прилетевший в Пицунду в отпуск Сергей Хрущев услышал от отца, что накануне там побывал первый секретарь Краснодарского крайкома КПСС Г.И. Воробьев и привез в подарок пару живых индюков.- Мы его расспросили обо всех этих

автора Галушко Кирилл Юрьевич

Из книги Мифы и загадки нашей истории автора Малышев Владимир

Приказ Хрущева Однако пришедший к власти Хрущев продолжил сталинскую практику тайных убийств за рубежом. В 1954 году Никита Сергеевич лично приказал ликвидировать в Западной Германии одного из руководителей антисоветской организации эмигрантов НТС Георгия Околовича.

Из книги От СССР к России. История неоконченного кризиса. 1964-1994 автора Боффа Джузеппе

Смещение Хрущева Когда начался закат Советского Союза? Непросто указать отправную точку длительного и сложного процесса, когда хочешь обнаружить не только его предпосылки, но и последствия. И тем не менее такая дата есть. Это 14 октября 1964 г. Весь мир, Европа и Соединенные

Из книги Украинский национализм: ликбез для русских, или Кто и зачем придумал Украину автора Галушко Кирилл Юрьевич

«Подарок Хрущева» 19 февраля 1954 г. был принят Указ Президиума Верховного Совета СССР (а 26 апреля - закон Верховного Совета) о передаче Крымской области в УССР, что обосновывалось экономическими и хозяйственными причинами. Впоследствии это стало многими восприниматься

Из книги Царский Рим в междуречье Оки и Волги. автора Носовский Глеб Владимирович

15. Заговор против Сервия Туллия, организованный Тарквинием Гордым, и заговор против Андроника-Христа, организованный Исааком Ангелом В римской версии молодой и горячий Тарквиний Гордый, ободренный поддержкой знати, переходит к активным действиям против царя Сервия

К 1964 году десятилетнее правление Никиты Хрущёва привело к удивительному результату — в стране практически не осталось сил, на которые Первый секретарь ЦК КПСС мог бы опереться.

Консервативных представителей «сталинской гвардии» он напугал развенчанием культа личности Сталина, умеренных партийных либералов — пренебрежением к соратникам и заменой коллегиального стиля руководства авторитарным.

Творческая интеллигенция, поначалу приветствовавшая Хрущёва, отшатнулась от него, наслушавшись «ценных указаний» и прямых оскорблений. Русская православная церковь, привыкшая за послевоенный период к относительной свободе, предоставленной ей государством, подверглась давлению, которого не видела с 1920-х годов.

Дипломаты устали разрешать последствия резких шагов Хрущёва на международной арене, военные были возмущены непродуманными массовыми сокращениями в армии.

Реформирование системы управления промышленностью и сельским хозяйством привело к хаосу и глубокому экономическому кризису, отягощённому хрущёвской кампанейщиной: повсеместным насаждением кукурузы, гонениями на личные участки колхозников и т. д.

Всего через год после триумфального полёта Гагарина и провозглашения задачи построения коммунизма через 20 лет Хрущёв на международной арене вверг страну в Карибский кризис, а внутри подавил при помощи армейских подразделений выступление недовольных снижением жизненного уровня рабочих в Новочеркасске.

Цены на продовольствие продолжали расти, полки магазинов пустели, в некоторых регионах начались перебои с хлебом. Над страной нависла угроза нового голода.

Популярен Хрущёв оставался только в анекдотах: «На Красной площади во время Первомайской демонстрации к Хрущёву на Мавзолей поднимается пионер с цветами, который спрашивает:

— Никита Сергеевич, а правда, что вы запустили не только спутник, но и сельское хозяйство?

— Кто это тебе сказал? — нахмурился Хрущёв.

— Передай своему папе, что я умею сажать не только кукурузу!»

Интрига против интригана

Никита Сергеевич был опытным мастером придворных интриг. Он умело избавился от своих соратников по постсталинскому триумвирату, Маленкова и Берии, в 1957 году сумел устоять во время попытки своего смещения со стороны «антипартийной группы Молотова, Маленкова, Кагановича и примкнувшего к ним Шепилова». Спасло тогда Хрущёва вмешательство в конфликт министра обороны Георгия Жукова , чьё слово и оказалось решающим.

Не прошло и полугода, как Хрущёв отправил своего спасителя в отставку, испугавшись роста влияния военных.

Хрущёв пытался укреплять свою власть за счёт продвижения на ключевые посты собственных ставленников. Однако хрущёвский стиль управления быстро отталкивал от него даже тех, кто был ему многим обязан.

В 1963 году соратник Хрущёва, Второй секретарь ЦК КПСС Фрол Козлов , покинул свой пост по состоянию здоровья, а его обязанности были поделены между председателем Президиума Верховного Совета СССР Леонидом Брежневым и переведённым из Киева на работу секретарём ЦК КПСС Николаем Подгорным .

Примерно с этого момента Леонид Брежнев начал вести тайные переговоры с членами ЦК КПСС, узнавая их настроения. Обычно подобные беседы велись в Завидово, где Брежнев любил охотиться.

Активными участниками заговора, помимо Брежнева, были председатель КГБ Владимир Семичастный , секретарь ЦК КПСС Александр Шелепин , уже упоминавшийся Подгорный. Чем дальше, тем больше расширялся круг участников заговора. К нему примкнули член Политбюро и будущий главный идеолог страны Михаил Суслов , министр обороны Родион Малиновский , 1-й заместитель председателя Совета Министров СССР Алексей Косыгин и другие.

Среди заговорщиков было несколько различных группировок, которые рассматривали лидерство Брежнева как временное, принятое в качестве компромисса. Устраивало это, разумеется, и Брежнева, который оказался значительно дальновиднее своих соратников.

«Что-то вы против меня затеваете…»

Летом 1964 года заговорщики решили форсировать реализацию своих планов. На июльском пленуме ЦК КПСС Хрущёв смещает Брежнева с поста председателя Президиума Верховного Совета СССР, заменив его Анастасом Микояном . При этом Брежневу, которого вернули на прежнюю должность — куратора от ЦК КПСС по вопросам военно-промышленного комплекса, Хрущёв довольно пренебрежительно сообщает об отсутствии у него навыков для нахождения на должности, с которой его сняли.

В августе - сентябре 1964 года на совещаниях высшего советского руководства Хрущёв, недовольный положением в стране, намекает на предстоящую масштабную ротацию в высших эшелонах власти.

Это заставляет отбросить сомнения последних колеблющихся — окончательное решение о смещении Хрущёва в ближайшее время уже принято.

Утаить заговор такого масштаба оказывается невозможным — в конце сентября 1964 года через сына Сергея Хрущёву передают доказательства существования группы, готовящей переворот.

Как ни странно, активных встречных действий Хрущёв не предпринимает. Максимум, что делает советский лидер, это угрожает членам Президиума ЦК КПСС: «Что-то вы, друзья, против меня затеваете. Смотрите, в случае чего разбросаю, как щенят». В ответ члены Президиума наперебой начинают уверять Хрущёва в своей верности, что его вполне удовлетворяет.

В начале октября Хрущёв уезжает на отдых в Пицунду, где готовится к намеченному на ноябрь пленуму ЦК КПСС по сельскому хозяйству.

Как вспоминал один из участников заговора, член Президиума ЦК КПСС Дмитрий Полянский , 11 октября ему позвонил Хрущёв и сообщил, что знает об интригах против него, обещал через три - четыре дня вернуться в столицу и показать всем «кузькину мать».

Брежнев в этот момент находился в рабочей поездке за рубежом, Подгорный — в Молдавии. Однако после звонка Полянского оба срочно вернулись в Москву.

Лидер в изоляции

Планировал ли что-либо Хрущёв в действительности или его угрозы были пустыми, сказать сложно. Возможно, зная о заговоре в принципе, он не осознавал до конца его масштаба.

Как бы то ни было, заговорщики приняли решение действовать без промедления.

12 октября в Кремле собралось заседание Президиума ЦК КПСС. Было принято решение: в связи «с возникшими неясностями принципиального характера провести следующее заседание 13 октября с участием т. Хрущёва. Поручить тт. Брежневу, Косыгину, Суслову и Подгорному связаться с ним по телефону». Участники заседания постановили также вызвать в Москву членов ЦК и ЦРК КПСС на пленум, время проведения которого определить в присутствии Хрущёва.

К этому моменту и КГБ, и вооружённые силы фактически контролировались заговорщиками. На государственной даче в Пицунде Хрущёв был изолирован, его переговоры контролировались КГБ, а в море виднелись корабли Черноморского флота, прибывшие «для охраны Первого секретаря в связи с осложнением обстановки в Турции.

По приказу министра обороны СССР Родиона Малиновского , были приведены в боевую готовность войска большинства округов. Опасения вызывал лишь Киевский военный округ, которым командовал Пётр Кошевой , самый близкий к Хрущёву военный, который даже рассматривался как кандидат на должность министра обороны СССР.

Во избежание эксцессов заговорщики лишили Хрущёва возможности связаться с Кошевым, а также приняли меры к исключению возможности разворота самолёта Первого секретаря на Киев вместо Москвы.

«Последнее слово»

Вместе с Хрущёвым в Пицунде находился Анастас Микоян . Вечером 12 октября Первого секретаря ЦК КПСС пригласили прибыть в Москву на Президиум ЦК КПСС для решения неотложных вопросов, объяснив, что все уже прибыли и ждут только его.

Хрущёв был слишком опытным политиком, чтобы не понять суть происходящего. Тем более что Микоян сказал Никите Сергеевичу о том, что его ждёт в Москве, практически открытым текстом.

Однако каких-либо мер Хрущёв так и не предпринял — с минимальным числом охранников он вылетел в Москву.

О причинах хрущёвской пассивности спорят до сих пор. Одни считают, что он надеялся, как и в 1957 году, склонить чашу весов в свою пользу в последний момент, добившись большинства не на Президиуме, а на пленуме ЦК КПСС. Другие полагают, что 70-летний Хрущёв, запутавшийся в собственных политических ошибках, рассматривал своё смещение как наилучший выход из положения, снимающий с него всякую ответственность.

13 октября в 15:30 в Кремле началось новое заседание Президиума ЦК КПСС. Прибывший в Москву Хрущёв в последний раз в карьере занял председательское место. Первым взял слово Брежнев, разъяснивший Хрущёву, что за вопросы возникли в Президиуме ЦК. Чтобы Хрущёв понял, что он в изоляции, Брежнев подчеркнул, что вопросы ставят секретари обкомов.

Сдаваться без боя Хрущёв не стал. Признавая ошибки, он тем не менее выразил готовность исправить их, продолжив работу.

Однако после речи Первого секретаря начались многочисленные выступления критиков, затянувшиеся до вечера и продолжившиеся утром 14 октября. Чем дальше шло «перечисление грехов», тем очевиднее становилось, что «приговор» может быть только одним — отставка. «Дать ещё один шанс» Хрущёву готов был только Микоян, но его позиция поддержки не нашла.

Когда всё всем стало очевидно, Хрущёву ещё раз дали слово, на этот раз по-настоящему последнее. «Не прошу милости — вопрос решён. Я сказал Микояну: бороться не буду… — говорил Хрущёв. — Радуюсь: наконец партия выросла и может контролировать любого человека. Собрались и мажете го…м, а я не могу возразить».

Две строчки в газете

Оставалось решить, кто станет преемником. Брежнев предложил выдвинуть на пост Первого секретаря ЦК КПСС Николая Подгорного, однако тот отказался в пользу самого Леонида Ильича, как, собственно, и планировалось заранее.

Решение, принятое узким кругом руководителей, должен был утвердить внеочередной пленум ЦК КПСС, который начался в этот же день, в шесть вечера, в Екатерининском зале Кремля.

От имени Президиума ЦК КПСС с идеологическим обоснованием отставки Хрущёва выступил Михаил Суслов. Огласив обвинения в нарушении норм партийного руководства, грубых политических и экономических ошибках, Суслов предложил принять решение о снятии Хрущёва с должности.

Пленум ЦК КПСС единогласно принял постановление «О т. Хрущёве», согласно которому он освобождался от занимаемых постов «в связи с преклонным возрастом и ухудшением состояния здоровья».

Хрущёв совмещал должности Первого секретаря ЦК КПСС и председателя Совета Министров СССР. Совмещение этих постов признали нецелесообразным, утвердив партийным преемником Леонида Брежнева, а «государственным» — Алексея Косыгина.

Никакого разгрома Хрущёва в прессе не было. Через два дня в газетах вышло краткое сообщение о состоявшемся внеочередном пленуме ЦК КПСС, где было принято решение о замене Хрущёва на Брежнева. Вместо анафемы Никите Сергеевичу подготовили забвение — в последующие 20 лет официальные СМИ СССР о бывшем лидере Советского Союза не писали почти ничего.

«Восход» летит в другую эпоху

«Дворцовый переворот» 1964 года стал самым бескровным в истории Отечества. Началась 18-летняя эра правления Леонида Брежнева, которую впоследствии назовут лучшим периодом в истории страны в XX веке.

Правление Никиты Хрущёва было ознаменовано громкими космическими победами. Его отставка косвенно тоже оказалась связана с космосом. 12 октября 1964 года с космодрома Байконур стартовал пилотируемый корабль «Восход-1» с первым в истории экипажем из трёх человек — Владимира Комарова , Константина Феоктистова и Бориса Егорова . Улетали космонавты ещё при Никите Хрущёве, а рапортовали об успешном выполнении программы полёта уже Леониду Брежневу…

Сразу после того, как Первый секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущев выдвинул лозунг "Догоним и перегоним Америку!", товарищи по партии предприняли попытку свергнуть его...

Так все связалось по датам, по событиям, произошедшим 55 лет назад. "После" - вовсе не значит "вследствие". Но есть и некая внутренняя связь: то, что потом официально назвали "экономическим волюнтаризмом" - произвольными решениями в хозяйственной практике, идущими вразрез с объективными условиями и научно обоснованными рекомендациями. Проще говоря - отсутствием реального взгляда на жизнь в стране, на возможности системы.

Реалистом был Ленин. Хотя он и говорил: "Когда мы победим в мировом масштабе, ...сделаем из золота общественные отхожие места..." Но когда речь шла о конкретике, об экономике, об Америке, тут он был трезв в оценках и в первую очередь полагался на... диверсионную деятельность.

"Лозунг "Догнать и перегнать Америку!" тоже не следует понимать буквально: всякий оптимизм должен быть разумным и иметь свои пределы, - предостерегал Ленин. - Догнать и перегнать Америку - это означает прежде всего необходимость возможно скорее и всяческими мерами подгноить, разложить, разрушить ее экономическое и политическое равновесие, подточить его и таким образом раздробить ее силу и волю к сопротивлению. Только после этого мы сможем надеяться практически "догнать и перегнать" Соединенные Штаты и их цивилизацию. Революционер прежде всего должен быть реалистом".

Из чего следует, что Ильич больше верил в диверсионно-идеологическую подрывную работу, нежели в советскую экономику, в то, что она способна в равноправном соревновании одолеть американскую систему. Потому данное высказывание вождя революции никогда не предавали публичной огласке, о нем знали только самые дотошные.

Сталин - знал. И потому говорил о соревновании с Западом вообще. Первый советский токарный станок, выпущенный в 1932 году, назывался "ДиП" - "Догнать и перегнать". Такой лозунг был. Однако без истерической кампании и без упоминания Америки.

Конечно, в любом случае две самые могучие державы, политические антиподы, были обречены на соперничество. Но Хрущев возвел его в степень национально-государственной глупости, довел до фарса и одновременно - до трагедии. Этот лозунг породил и закрепил дух соперничества и агрессии одновременно с комплексом неполноценности. Разрушительное сочетание. Россияне в этом состоянии живут до сих пор.

Самый популярный анекдот тех времен: на обочине шоссе плакат с призывом "Догоним и перегоним Америку!", а в ста метрах от него - плакат-предостережение ГАИ: "Не уверен - не обгоняй!" Самоирония тогда спасала, но не очень. Хрущев объявил: "В ближайшие 10 - 12 лет мы превзойдем Соединенные Штаты как по абсолютному объему промышленности, так и по производству на душу населения. А по сельскому хозяйству эта задача будет решена значительно раньше". И постановил - к 1960 - 1961 году обогнать Америку по производству мяса, молока и масла на душу населения.

Что началось в стране - сейчас трудно вообразить. Газеты и радио неистовствовали в пропаганде и "мобилизации трудящихся на выполнение планов партии". Вплоть до плакатов: "Держись, корова из штата Айова!"

В декабре 1959 года первый секретарь Рязанского обкома партии Алексей Ларионов стал Героем Социалистического Труда. Потому что Рязанская область взяла обязательства превысить годовой план по мясу в три раза, а превысила - в 3,8 раза! Каким образом Ларионов совершил такой рывок? Во-первых, по всей стране практически запретили держать скотину в подсобных личных хозяйствах, особенно в поселках городского типа. Скот сдавался в зачет государственного плана. Во-вторых, в колхозах и совхозах пустили под нож часть молочного стада и молодняк. Сдавали на мясокомбинаты телят! То есть гробили будущее животноводства. Но и забоя молодняка было уже недостаточно для выполнения плана 1960 года. Посланцы Ларионова поехали по соседним областям - стали скупать скотину у населения и сдавать ее как выращенную в хозяйствах Рязанщины. И, наконец, пошли в ход просто-напросто приписки.

К концу 1960 года обман вскрылся. Дело Ларионова рассматривалось на Бюро ЦК КПСС по РСФСР. Его лишили звания Героя Социалистического Труда и сняли с должности.

После чего Алексей Ларионов застрелился.

Так ведь он был не один, по всей стране творилось то же самое, пусть и в меньших масштабах. Черное дело было сделано - подорваны и без того шаткие основы сельского хозяйства. Молока и мяса в магазинах не стало. А потом и хлеба. С 1963 года СССР начал закупать зерно в США и Канаде.

В 1963 году я вместе с другими мальчишками и девчонками из нашей целинной(!), хлебной(!) Северо-Казахстанской области ехал в Артек. Через Москву. Что произвело на нас самое большое впечатление в столице нашей Родины? Не Кремль. Не Царь-пушка. И даже не метро.

Нас в полное изумление повергло, что в Москве хлеб продавался БЕЗ ОЧЕРЕДИ! Наши детские и подростковые годы в то время проходили в очередях за молоком и хлебом. Родители на работе, а мы - в очередях.

Потом хлеб появился и всегда был. Молоко - с перебоями. А вот мяса до скончания советской власти в 1991 году в магазинах так и не видели, что в свою очередь породило цикл самых разных анекдотов. Например: рассеянный покупатель спрашивает в рыбном магазине: "У вас мяса нет?" Продавец отвечает: "У нас рыбы нет! А мяса нет в магазине напротив!"

Та кампания - "Догоним и перегоним Америку!" - могла и не начаться. Потому что через месяц после ее объявления, 18 июня 1957 года, на заседании Президиума ЦК 7 членов Президиума из 11 проголосовали за снятие Хрущева с должности Первого секретаря ЦК КПСС. И потому можно утверждать, что "антипартийной группы" (под таким названием эти события вошли в историю страны и партии) не было. Не может быть "группой" большинство членов Президиума.

Резче всех выступал секретарь ЦК Дмитрий Шепилов. После "разгрома антипартийной группы" его долго еще называли в народе человеком с самой длинной фамилией - "Ипримкнувшийкнимшепилов". Формулировка была такая: "Маленков, Каганович, Молотов и примкнувший к ним Шепилов".

В 1991 году 86-летний Дмитрий Шепилов (он умер в 1995 году) вспоминал: "Я выступил действительно резко. Начал я так: советский народ и наша партия заплатили большой кровью за культ личности. И вот прошло время, и мы снова оказались перед фактом нового, формирующегося культа. Хрущев... все решает он. Причем неграмотно, неправильно... Все говорили, что положение нетерпимое, надо Хрущева освободить от должности Первого секретаря..."

Однако у них ничего не получилось. Потому что заговора в полном смысле этого слова не было - ни четкого плана действий, ни вожака.

"Что важно - совершенная неподготовленность всего этого дела, - вспоминал Шепилов. - Это им было бы непростительно, если они что-то затевали".

Шепилов имел в виду членов Президиума ЦК, людей, выше него стоящих в партийной иерархии, которых недавно вся страна называла не иначе, как "вожди" - Молотова, Маленкова, Кагановича, Ворошилова... Если и был заговор, то Шепилова в него не посвятили:

"Никто не говорил, кто же будет вместо Хрущева... Видимо, все было настолько не подготовлено, что вопроса такого не было. Это просто... это был какой-то взрыв. Была ли группа
антипартийная - не могу сказать, что нет. Я просто не знаю".

Лазарь Каганович в мемуарах также подтверждает, что заговора не было: "Если б мы организовались, мы бы могли взять власть... Большинство Политбюро было за нами, но... Хрущев сумел обмануть нас всех. Он жулик высшего пошиба. А мы парламентаризмом занялись..."

Каким парламентаризмом?!! Согласились на созыв Пленума ЦК. Формально они обязаны были сделать это. По протоколу Первого секретаря снять может только Пленум ЦК. Но это формальность. На любой Пленум члены Президиума выходили с готовым решением, и Пленум послушно штамповал его. Однако они не подготовились к Пленуму, не организовали его, думали, что решения Президиума будет достаточно.

"Против принятия этого решения выступила группа: члены Президиума Микоян, Суслов и кандидаты в члены Президиума (без права голосовать) Фурцева, Шверник, я и Кириченко, - вспоминал тогдашний министр обороны маршал Георгий Жуков, который и спас Хрущева. - Мы были в меньшинстве. Чтобы оттянуть время для вызова отсутствующих членов Президиума (Кириченко и Сабурова), мы внесли предложение ввиду важности вопроса сделать перерыв до завтра и срочно вызвать всех членов Президиума... Видя, что дело принимает серьезный оборот, Хрущев предложил созвать Пленум ЦК. Группа отклонила это предложение, сказав, что вначале снимем Хрущева, а потом можно будет собрать Пленум. Я видел выход из создавшегося положения только в решительных действиях. Я заявил: категорически настаиваю на срочном созыве Пленума ЦК... Если сегодня... будет принято решение о смещении Хрущева, я не подчинюсь этому решению и обращусь немедленно к партии через парторганизации Вооруженных сил..."

Его спросили, не собирается ли он двинуть на Москву танки. Жуков ответил: "Танки не могут подойти к Москве без приказа министра, а такого приказа с моей стороны не было".

Иначе говоря, дал понять, на чьей стороне реальная сила...

"Это, конечно, было необычное и вынужденное заявление. Я хотел провести психологическую атаку на антипартийную группу и оттянуть время до прибытия членов ЦК, которые уже перебрасывались в Москву военными самолетами. После этого моего заявления было принято решение перенести заседание на третий день, и этим самым группа проиграла затеянное ими дело против Хрущева".

22 июня собрался Пленум. Один из самых длинных и бурных в истории КПСС. Он длился с 22 по 29 июня. А постановление его опубликовали только 4 июля.

Одним из главных выступающих был Жуков. Кстати, среди его обвинений Молотову, Маленкову и Кагановичу было и такое: они сомневаются в реальности лозунга Хрущева - догнать и перегнать Америку по производству мяса и молока.

Пленум отменил решение Президиума ЦК о снятии Хрущева. А Маленкова, Молотова, Кагановича "и примкнувшего к ним Шепилова" объявил "антипартийной группой". Так закончилась их политическая карьера. А также карьера Булганина (тогдашнего Председателя Совета Министров), Ворошилова, Первухина и Сабурова.

Но публично фигурировала только первая четверка. Потому как нельзя было объявлять во всеуслышание, что большинство членов президиума ЦК оказались "заговорщиками".

Почему Пленум ЦК поддержал Хрущева, - историки обсуждают до сих пор. Много причин, все не объять в кратком очерке. Пленум был не в полном составе - в Москву самолетами военной авиации доставлялись в основном верные Хрущеву члены ЦК. Дмитрий Шепилов говорил, что их запугивали: мол, если уберут Хрущева, начнутся аресты и репрессии... Ведь за Молотовым, Маленковым, Ворошиловым и Кагановичем - страшная слава первых соратников Сталина. А за Хрущевым - заслуженная слава разоблачителя преступлений Сталина...

Никто не хотел возврата к репрессивному прошлому.

Кстати, именно на этом было построено выступление Жукова и последующая пропагандистская кампания против "антипартийной группы", что до сих пор отражается в трактовке тех событий некоторыми историками. Дескать, ярые сталинисты хотели сталинского реванша, а молодые и по тому времени прогрессивные члены ЦК воспротивились... Ничего подобного там и близко не было. Маленков был такой же сталинист и такой же, если не более, антисталинист, как и Хрущев. Самые первые антисталинские публичные выступления исходили от него (с подачи Берии). Но Маленкову решительности не хватало. Хрущев перехватил у него инициативу разоблачений Сталина. Смог бы Маленков выступить на XX съезде так, как это сделал Хрущев, - еще бабка надвое сказала. Хрущев - смог. Тем и вошел в историю, в благодарную память потомков.

В большом смысле это была также война ЦК против Совета Министров, война партийного аппарата против исполнительного, хозяйственного - за власть в стране. Ведь при Сталине главной была должность Председателя Совета Министров. (Кстати, Хрущев, став премьер-министром, сам начал войну против партии. И потерпел сокрушительное поражение в 1964 году.)

Это была также история предательств. Наверное, в июне 1957 года Маленков не раз вспоминал своего друга Лаврентия Берию, которого он предал, позволил арестовать (26 июня 1953 года) и расстрелять. Маленков стал наследником Сталина в должности премьер-министра с подачи Берии. Берия был его первым заместителем. Одновременно главой нового Министерства внутренних дел, в которое вошла и госбезопасность. И они вдвоем, по инициативе Берии, начали реформы в стране. С именем Маленкова в то время народ связывал расширение производства товаров для населения, повышение закупочных цен на продукцию сельского хозяйства, уменьшение обязательных поставок государству, резкое снижение налогов на крестьян: "Как пришел Маленков, так наелися блинков". Маленков в узких политических кругах призывал к мирному сосуществованию двух систем (?!), поддерживал идею Берии (?!) о воссоединении Германии (?!)...

Но, видимо, он тоже боялся Берии, его растущей власти. В общем, в 1953 году Маленков и Хрущев объединились и уничтожили Берию. Отчетливо помню, что года через два-три после тех событий мы, босоногие мальчишки, на наших пыльных улицах подпрыгивали (как раз в такт) и кричали: "Берия, Берия! Потерял доверие! А товарищ Маленков надавал ему пинков!" От взрослых слышали, понятно. Эта частушка имеет статус исторического документа. Она показывает, что в то время в народе должность Председателя Совета Министров ставилась выше должности Первого секретаря ЦК, главным в стране считался Маленков. Но предав Берию, он остался гол и беззащитен. Должности мало - нужен еще характер, воля. А Маленкова в окружении Сталина звали Маланьей - наверное, не только из-за созвучности фамилии и рыхлого тела. Молотов про него говорил: "Слабоват насчет воли, слабоват".

В 1955 году Хрущев убрал Маленкова с поста Председателя Совета Министров, обвинив его в том числе в прямом содействии планам Берии и даже в сотрудничестве с ним. Закончилось все для Маленкова "антипартийной группой" и ссылкой в Экибастуз, на должность директора электростанции.

А Хрущев через четыре месяца расправился с тем, кто спас его от краха, - с Жуковым. Снял его с должности министра обороны и вывел из Президиума ЦК.

В общем, та еще история. Кампания "Догоним и перегоним Америку!" беспрепятственно развернулась, продолжилась и пришла к известному концу. 55 лет прошло. Мы на втором месте после США - по количеству долларовых миллиардеров. И догнали и перегнали Америку по ценам на бензин.

18 июня Президиум ЦК большинством голосов постановил лишить Хрущёва поста первого секретаря, а всего спустя 11 дней обидчики Хрущёва, исключённые из состава президиума, разъезжались на новые места работы: на уральский завод, на казахстанскую электростанцию и в Монголию.

Борьба с Маленковым

После смерти Сталина на лидирующие роли в стране выдвинулся триумвират Маленков - Берия - Хрущёв. В этой тройке Хрущёв был явным аутсайдером, имея всего лишь пост одного из секретарей ЦК, тогда как Маленков был абсолютным лидером, совмещая посты председателя совета министров и секретаря ЦК. Берия руководил всемогущими спецслужбами, но очень скоро был свергнут объединившимися против него партийными деятелями. После расправы с могущественным силовиком его ведомство вновь было разделено на МВД и КГБ, причём КГБ был понижен в государственной иерархии из органа государственного управления (министерства) в подведомственный орган, хотя и сохранил некоторые министерские права. Госбезопасность была передана под строгий партийный контроль.
Новым главой госбезопасности после реорганизации ведомства стал Иван Серов. Он казался вполне нейтральной фигурой и был одним из немногих высокопоставленных чекистов, не имевших отношения к клану Берии. По этой причине он был одним из нескольких сотрудников спецслужб, привлечённых к операции по аресту и охране Берии. При этом Серов был хорошо знаком с Хрущёвым по довоенной совместной работе в Украинской ССР, и Хрущёв оценил, что нарком внутренних дел Серов даже в разгар политических репрессий «не копал» под первого секретаря украинской компартии, которым он тогда был.
Назначение лояльного Серова во главе КГБ существенно усилило позиции Хрущёва, который к тому моменту уже сумел выбиться в первые секретари.
Сразу же после смерти Сталина его ближайшее окружение, делившее портфели, договорилось о коллективном руководстве страной. Пост генерального секретаря было решено не возрождать. И де-факто и де-юре первым лицом в государстве стал Маленков, занявший пост председателя Совета министров. Он резко взял курс на раскручивание гаек, предложил идею мирного сосуществования социалистической и капиталистической систем, а также приоритетного развития лёгкой промышленности и производства товаров народного потребления вместо направления всех ресурсов на тяжёлую промышленность, как это было при Сталине.
Но Маленков совершил один промах, который стоил ему лидерства в политической борьбе. Оказавшись во главе государственного аппарата, он оттолкнул от себя партийный аппарат. Со сталинских времён партийная номенклатура имела множество бонусов, начиная от выплат в конвертах за лояльность и заканчивая доступом в спецраспределители, что уравнивало партийную номенклатуру и государственный аппарат. Но Маленков решил сделать ставку на государственный аппарат и принизил партийный, в рамках борьбы с бюрократией отменив номенклатуре все бонусы и привилегии.
В результате этого Хрущёв неожиданно оказался вождём маленькой партии обиженной номенклатуры среднего и низшего звена. Позиции Хрущёва усиливало и наличие в Президиуме ЦК лично близкого к нему Булганина, с которым они долгие годы дружно работали в Москве.
При помощи Булганина Хрущёв добился восстановления поста руководителя партии, только теперь им стал не генеральный, а первый секретарь. Булганин сумел убедить Маленкова выставить на голосование на Пленуме ЦК вопрос о назначении Хрущёва первым секретарём. Голосование состоялось в перерыве между заседаниями и вопрос был решён буквально за пять минут без всяких обсуждений.
Вероятнее всего, Маленков посчитал, что пост первого секретаря будет проходным, а ему самому хватит возможностей, чтобы удержать властные полномочия в руках государственного аппарата, а не партийного. Тем более что должность предсовмина исторически была первостепенной, ведь её занимали и Ленин, и Сталин, тогда как пост генерального секретаря появился в сталинские времена как чисто технический и вообще не предусматривался уставом партии.
После сентябрьского Пленума в 1953 году Хрущёв окончательно выдвинулся в лидеры партии, но вёл себя очень осмотрительно, соблюдая соглашение о коллективном руководстве страной. Он не лез в лидеры и делил власть с Маленковым. Одновременно Хрущёв вел большую работу по завоеванию лояльности партийной номенклатуры, чтобы иметь уверенное большинство на Пленумах ЦК, в которых принимали участие как члены ЦК, так и кандидаты в члены ЦК.
На это ушёл целый год. Только в январе 1955 года Хрущёв смог нанести Маленкову мощный удар. На январском Пленуме Хрущёв выступил с докладом, подвергшим Маленкова беспощадной критике. Маленков критиковался за неумелую организацию заседаний совета министров, «политически вредные высказывания», «дружбу с Берией» и «антиленинские, правооппортунистские взгляды». В довершение всего на Маленкова была возложена «моральная ответственность» за «Ленинградское дело», в рамках которого был истреблён клан самого непримиримого соперника Маленкова - Жданова. Пленум поддержал Хрущёва и его требования.
Тем не менее Хрущёв проявил мягкость. Хотя Маленков и был смещён с поста председателя Совета министров, который занял дружественный Булганин, он всё же сохранил политическое влияние, поскольку остался в составе Президиума.

Развенчание культа личности

С целью упрочения собственной власти и ослабления конкурентов Хрущёв задумал развенчать сталинский культ личности. Вопрос о необходимости огласки сталинских преступлений обсуждался в узком кругу Президиума. Отдельные члены сталинской гвардии, такие как Молотов, восприняли идею скептически, хотя Микоян и Маленков поддержали.
Старая сталинская гвардия имела все основания опасаться хрущёвского выступления, ведь он автоматически выводил себя из-под удара, поскольку успевал выступить самым первым. В этом случае коллективная вина, хоть и косвенная, ложилась на ближайшее сталинское окружение, за исключением снимавшего с себя вину самим фактом доклада Хрущёва.
Ворошилов, Молотов и Каганович поддерживали идею выступления с докладом, но с условием оговорки по поводу сталинских успехов. Кириченко, Шепилов, Микоян, Маленков, Пономаренко, Сабуров, Первухин, Булганин, Аристов, Суслов выступили в поддержку развенчания культа Сталина.

Молотов

Доклад Хрущёва на ХХ съезде КПСС и развенчание культа личности Сталина было относительно спокойно воспринято в СССР. Кое-какие проблемы возникли только на родине Сталина - в Грузии, где местные сталинисты очень негодовали и требовали вернуть всё как было. В годовщину смерти Сталина в республике произошли массовые беспорядки, участники которых начали с требований вернуть фильмы про Сталина в кинотеатры, а закончили требованиями отставки Хрущёва и передачи власти Молотову.
Молотов становился опасным для Хрущёва. Маленков и Каганович были неприметны и не слишком известны в народе, а вот Молотов воспринимался в неразрывной связке со Сталиным, на пике своего влияния он считался почти равнозначной фигурой. Знаменитый поэт и писатель Константин Симонов вспоминал: «Молотов на нашей взрослой памяти, примерно с тридцатого года, был человеком, наиболее близко стоявшим к Сталину, наиболее очевидно и весомо в наших глазах разделявшим со Сталиным его государственные обязанности».
В общем, министр иностранных дел Молотов оказался своеобразным центром притяжения для сталинистов. Важной имиджевой фигурой, ближайшим сталинским соратником. И Хрущёва это не могло не беспокоить, тем более что Молотов всё чаще спорил с ним и не соглашался со многими решениями во внешней политике. Главным камнем преткновения между Хрущёвым и Молотовым стали отношения с Югославией.
Формально Тито по многим признакам был коммунистом, но слишком уж нелояльным. На оклики из Москвы он плевать хотел ещё при живом Сталине и умело балансировал между двумя лагерями: капиталистическим и социалистическим. При Сталине отношения с Югославией были разорваны, но Хрущёв начал налаживать их. Молотов выступал против попыток подружиться со строптивым Тито.
Хрущёв использовал разногласия с Молотовым по вопросам внешней политики в качестве предлога для его смещения. Вместо министра иностранных дел Молотов стал всего лишь министром государственного контроля.

Антипартийная группа

Такое положение дел не устраивало часть Президиума. Ведь после смерти Сталина все договорились о коллективном управлении страной, а Хрущёв по одному задвинул всю старую гвардию на третьестепенные должности и в одиночку выбился в лидеры. Так появилась «антипартийная группа». Название это, конечно, является условностью, поскольку антипартийной она не была, скорее антихрущёвской, но в прессе при живом Хрущёве немыслимо было поведать об антихрущёвской оппозиции, поэтому на них повесили ярлык партийных отщепенцев.
Хотя в Президиуме у Хрущёва накопилось немало противников, сместить его было не так просто. Если с Берией это удалось исключительно усилиями Президиума, то только потому, что в этом деликатном вопросе их поддержала армия. Но теперь расклад был немного другой. Во главе КГБ был лояльный Хрущёву Серов, во главе армии - лояльный Жуков, которым не было никакого резона поддерживать заговорщиков и рисковать своими постами.
18 июня под предлогом празднования 250-летия Ленинграда было созвано заседание Президиума. По настоянию Маленкова, поддержанному большинством присутствующих, председательствующим на заседании был назначен Булганин. К изумлению Хрущёва, заседание Президиума подвергло его жёсткой критике. Хрущёва обвиняли в волюнтаризме, культе личности, отказе от принципов коллективного руководства партией. Наиболее активно выступал Маленков. Заговорщики планировали убрать Хрущёва с поста первого секретаря и вообще упразднить эту должность, а самого Хрущёва назначить министром сельского хозяйства (и, возможно, оставить ему пост одного из секретарей ЦК).
Однако сделать это надо было быстрым и молниеносным ударом, только так можно было одолеть Хрущёва, за которым стоял и партийный аппарат, и руководители КГБ и армии. Вопрос о смещении Хрущёва был поставлен на голосование. Большинством голосов, семью (Булганин и Шепилов сомневались, но, почувствовав, на чьей стороне перевес, примкнули к, как тогда казалось, победителям) против четырёх (помимо Хрущёва в его поддержку проголосовали Кириченко, Суслов и Микоян), Президиум принял решение об отстранении Хрущёва. Булганин распорядился разослать решение Президиума в республики и регионы, однако министр внутренних дел Дудоров - старый соратник Хрущёва, - саботировал это распоряжение.
Хрущёв также отказался выполнять решение Президиума, заявив, что на должность первого секретаря его назначал Пленум ЦК и снимать должен Пленум. Берия в своё время повёл себя так же, но после этих слов в зал зашли военные и арестовали его. Сейчас арестовывать Хрущёва было некому. К тому же у него были сторонники и в Президиуме. Микоян добился того, чтобы заседание перенесли на следующий день, поскольку Президиум собрался не в полном составе и нельзя было голосовать по такому важному вопросу без участия отдельных его членов. Это позволило Хрущёву перехватить инициативу в свои руки. В тот же день были экстренно оповещены члены и кандидаты в члены ЦК. Секретариат ЦК был исключительно лоялен Хрущёву и в его интересах было добиться Пленума, который поддержал бы его. Но Президиум это понимал и Пленум собирать не желал.
Министр обороны Жуков, поддержавший Хрущёва, организовал доставку в столицу партийной номенклатуры на самолётах ВВС. Эти военные чартеры уже на следующий день привезли в столицу около ста партийных аппаратчиков. Кроме того, Жуков выразил готовность арестовать зачинщиков выступления против Хрущёва, но против этой идеи высказался поддерживавший Хрущёва Суслов.
На следующий день на заседание Президиума в буквальном смысле слова ворвались несколько десятков членов ЦК, поднялся шум, гвалт, и заседание фактически было сорвано. Президиум долгое время отказывался принимать членов ЦК и только через несколько часов уступил. Чтобы хоть как-то организовать этот хаос, секретариат ЦК начал формирование делегации для переговоров с Президиумом, в которую должны были войти самые уважаемые члены ЦК. Целью переговоров был созыв Пленума ЦК, что требовал Хрущёв.
Переговоры длились три дня, до 21 июня. К сожалению, что именно происходило за закрытыми дверями, до сих пор практически не известно, поскольку стенограммы заседаний не велось, а непосредственные участники вспоминают о событиях достаточно скупо. Известно лишь то, что по своему накалу дискуссия не имела аналогов за очень долгое время. Булганин в отчаянии стучал кулаком по столу, Ворошилов в ужасе хватался за голову, страстно выступавшего в поддержку Хрущёва Леонида Брежнева унесли из зала без сознания, с микроинфарктом. Несмотря на болезнь, он потом прибыл на Пленум, чтобы ещё раз поддержать Хрущёва.
В конце концов Хрущёв и верный ему секретариат победили Президиум и добились созыва Пленума. Заговорщики окончательно потеряли инициативу и уже не могли рассчитывать на победу, поскольку абсолютное большинство там принадлежало сторонникам Хрущёва.

Пленум

Пленум ЦК открылся 22 июня и продолжался неделю. Тон ему задал маршал Жуков, выступивший одним из первых. Сначала он выразил недоумение попыткам сместить Хрущёва, а затем подключил тяжёлую артиллерию. На Пленум он пришёл не с пустыми руками, а с папками, в которых лежали секретные документы. На всех расстрельных списках, которые принёс Жуков, стояли подписи Молотова, Маленкова и Кагановича. Кроме того, он обвинил Маленкова в шпионаже за высшим руководящим составом армии. Он предложил Пленуму оценить роль этой троицы и вынести решение, могут ли они и дальше находиться на руководящих постах в партии.
Следом выступил министр внутренних дел Дудоров, который также документально сообщил о роли заговорщиков в сталинских репрессиях, особенно акцентировав внимание на Маленкове. Далее выступали члены так называемой Антипартийной группы, хотя правильнее было бы сказать - оправдывались.
Слово предоставили Маленкову, который вступил в горячий спор с Жуковым, доказывая, что его квартиру тоже прослушивали, как и всех остальных, а Жуков уверял, что нет. Маленков говорил, что Хрущёв стал слишком сильно «тянуть одеяло на себя», поэтому президиум и предложил упразднить пост первого секретаря, дабы соблюсти принцип коллективного управления страной.
Следом выступал Каганович, который, в отличие от Маленкова, не признававшего ответственности за «Ленинградское дело», перешёл в контратаку и, хотя и принял на себя политическую ответственность за расстрелы сталинских времён, задал встречный вопрос Хрущёву: «А вы разве не подписывали бумаги о расстреле по Украине?»
Хрущёв в ответ возразил, дескать, его вообще считали «польским шпионом» и он действительно поддерживал расстрелы, потому что верил Сталину и Политбюро и не владел всей информацией, а Каганович был в составе Политбюро и должен был знать, что на самом деле происходит, поэтому он больше виноват.
24 июня слово дали Булганину. До попытки смещения Хрущёва он считался близким к нему человеком и практически личным другом. Но, поддержав большинство на Президиуме, Булганин сделал ставку на проигравших. И на Пленуме всячески пытался оправдаться, утверждая, что его не так поняли и вообще он никогда не поддерживал ни Молотова, ни Кагановича, ни Маленкова, что всё дело в недоразумении. Он фактически перешёл на сторону Хрущёва и, дабы реабилитироваться, начал поддерживать уже его позицию, в результате чего Жуков обозвал его приспособленцем.
В тот же день выступал Молотов, который заявил, что никакой «Антипартийной группы» или фракции не существует, потому что фракции нужна политическая платформа, а её у противников Хрущёва нет, они не отрицают достижения партии, но считают необходимым указывать и на недостатки первого секретаря, в частности, на нарушение принципа коллективного руководства, о котором договорились, дабы не возвращать самые тёмные времена сталинской эпохи.
Ворошилов, на Президиуме также проголосовавший за снятие Хрущёва, как и Булганин, начал юлить. Дескать, он уже человек старый, ни к каким группам не принадлежит, случайно попал не туда, не так понял голосование, думал, Хрущёва просто хотят попросить быть помягче, а против Хрущёва он вообще ничего не имеет и всегда был и будет верным партии ленинцем.
Пленум продлился более недели. Наиболее активную роль на нём играл Жуков, горячо споривший с оправдывавшимися Маленковым, Молотовым и Кагановичем, которые оказались главными мишенями критики. Интересно, что и те, и другие пытались навесить друг на друга ярлык сталинистов. Сторонники Хрущёва пытались убедить всех, что Молотов, Каганович и Маленков - опасные идейные сталинисты, которые хотят свергнуть Хрущёва и вернуть всё как было. В свою очередь, противники Хрущёва пытались доказать, что сам Хрущёв всё больше напоминает Сталина своим стремлением сосредоточить всю власть в своих руках, грубостью, нетерпимостью к критике и попыткой создания своего собственного культа личности.
29 июня 1957 года Пленум завершился триумфом Хрущёва. В этот день было принято постановление «Об антипартийной группе». Молотова, Маленкова и Кагановича обвинили в сопротивлении линии партии в области освоения целины, во внешней и внутренней политике. Они также были охарактеризованы как «сектанты и догматики».

Итоги

Постановление Пленума гласило: «Осудить как несовместимую с ленинскими принципами нашей партии фракционную деятельность антипартийной группы Маленкова, Кагановича, Молотова и примкнувшего к ним Шепилова» и вывести их из состава Президиума и ЦК.
«Примкнувший к ним Шепилов» вообще не относился к сталинской гвардии и считался выдвиженцем Хрущёва, но, ошибочно оценив расклад сил на Президиуме и решив, что победят противники Хрущёва, перебежал в их лагерь и выступил против патрона. За это Хрущёв демонстративно его наказал, особо отметив в постановлении Пленума, хотя Шепилов был лишь кандидатом в Президиум и на голосовании не имел решающего голоса, в отличие от членов.
Маленков был отправлен работать директором электростанции в Казахстане, Каганович - директором завода в Асбесте, а Молотов - послом в Монголию. Все они были исключены из состава Президиума.
Однако Хрущёв не мог выгнать всех членов Президиума, проголосовавших против него, ведь тогда становилось очевидно, что против первого секретаря выступило большинство Президиума, а не жалкая фракционная группа маргиналов-отщепенцев. Поэтому из семи голосовавших за смещение Хрущёва ему пришлось оставить четверых: Булганина, Ворошилова, Первухина и Сабурова. Последние двое, будучи не столь известными фигурами, как Булганин и Ворошилов, всё же были понижены: Первухин переведён из членов Президиума в кандидаты, а также перемещён с поста министра среднего машиностроения до председателя Государственного комитета по внешним экономическим связям, а Сабуров выведен из состава Президиума и назначен заместителем Первухина в комитете по внешним связям.
Тем не менее со временем Хрущёв разделался со всеми, хотя и весьма гуманно в сравнении с недавними сталинскими временами. В 1958 году Булганин был смещён с поста председателя Совета министров (который занял Хрущёв, окончательно упрочивший единоличную власть), лишён маршальского звания и отправлен директором в ставропольский совнархоз.
Маленков, Молотов и Каганович в начале 60-х были исключены из партии, Шепилов был лишён звания члена-корреспондента Академии наук и также исключён из партии. Избежал репрессий только Ворошилов, который, хотя и подвергался критике, спокойно доработал до пенсии на высоких постах.
Парадоксально, но выступивший против Хрущёва Булганин пересидел яростно поддерживавшего Хрущёва Жукова, который уже в октябре 1957 года решением Пленума был лишён всех постов под предлогом того, что он стремился принизить роль политических органов в партии, а также за то, что «зашёл так далеко в отрыве от партии, что в некоторых его выступлениях стали прорываться претензии на какую-то особую роль в стране».
Не то чтобы у Хрущёва было к Жукову что-то личное, просто маршал сыграл ключевую роль в двух маленьких государственных переворотах за четыре года. И Хрущёву было совершенно очевидно, что если кто-то задумает сместить его, то первым делом пойдёт к маршалу, который обладает достаточным влиянием и популярностью и в последние годы явно пристрастился к политическим баталиям. Поэтому с лояльным, но слишком опасным и набравшим политический вес маршалом Хрущёв расправился безжалостно.
За несколько июньских дней Хрущёв превратился из практически списанного в утиль политика в абсолютного триумфатора, с поразительной лёгкостью и даже без пролития крови одолевшего всех врагов и конкурентов и перешедшего к единоличному правлению страной. Следующие семь лет у Хрущёва не было конкурентов. Только в 1964 году он был свергнут при непосредственном участии Леонида Брежнева. Того самого товарища Брежнева, который в 1957 году так бился за Хрущёва, не щадя живота своего, что заработал микроинфаркт и покинул поле битвы только на носилках.